Добро пожаловать!

 

 

ГлавнаяО городеФотогалереяВидеоЭкскурсияКалейдоскоп судебЭкология душиПромышленностьГород в лицахНаш Пермский крайЗакон и правоКомментарииОбратная связьКарта сайта

 

 

 

Коллективизация: распятая деревня

Научный руководитель: Айзвирт Елена Рихардовнa

Выполнила: Целищева Юлия
 

Коллективизация – опыт социальной инженерии
 

«Те руки, что своею волей-
Ни разогнуть, ни сжать в кулак:
Отдельных не было мозолей-
Сплошная. Подлинно – кулак».
А. Твардовский

  Коллективизация сельского хозяйства стала рубежным событием в истории СССР. Со стороны коммунистической партии это была первая попытка широкомасштабной социальной инженерии, и это было начало сталинского массового террора. Коллективизация разрушила традиционную крестьянскую общину и другие институты крестьянской автономии и поставила на их место принудительную структуру аграрного производства, социалистическую только по форме. Новая колхозная система позволила государству обложить крестьянство данью в форме обязательных поставок сельхозпродукции и обусловила бюрократическое господство на селе. Уважаемых и авторитетных в деревне людей заставили замолчать, священников арестовывали, а тех представителей сельской интеллигенции, которые не пожелали становиться агентами государства, всячески травили. Ярлык «кулак» навешивался на более или менее зажиточных, несдержанных на слово крестьян, а то и просто на тех, кому не повезло, и это означало лишение собственности, арест и высылку. Такова была одна из наиболее ужасающих волн массовых репрессий двадцатого века.

  Коллективизация - это процесс объединения единоличных крестьянских хозяйств в коллективные хозяйства (колхозы в СССР). Проводилась в СССР в конце 1920-х — начале 1930-х гг (1928-1933). Решение о коллективизации было принято на XV съезде ВКП (б) в 1927.

  С лета 1929 года началась коллективизация сельского хозяйства, носившая в целом отнюдь не добровольный характер. С июля до конца года в колхозы было объединено около 3,4 млн. крестьянских хозяйств, т.е. 14% их общего числа; к исходу февраля 1930 года в колхозах численность уже 14 млн. хозяйств - 60% общего числа. Зажиточные хозяйства раскулачивались, их владельцы вместе с семьями выселялись в отдалённые не обжитые районы. Только в 1930 - 1931 годах было выселено свыше 380 тыс. семей, т.е. около 2 млн. человек. Всего же было раскулачено значительно больше.

  В 1928 году Сталин объявил, что кулаками являются 5% всех крестьян (1,2 млн. крестьянских хозяйств и 6,2 млн. тогдашнего сельского населения), причём 2 - 3 % из них (500 - 700 тыс. крестьянских дворов) - особенно зажиточные, подлежащие индивидуальному налогообложению.

  Данные эти были завышены. Обследование 614 тыс. крестьянских хозяйств, проведённое в 1927 году, выявило, что только 3,2% из общего числа являлись кулацкими (им принадлежало 7,5% рабочего скота, 21,7% машин и орудий).

  К осени 1929 фактически было ликвидировано не менее 3 млн. крестьянских хозяйств, т.е. 11 - 12% всех дворов. Это значит, что не менее 15 млн. душ осталось без крова. Около 2 млн. "пристроилось" на индустриальных стройках. Остальные - в переселение на сибирский лесоповал, а около миллиона взрослых трудоспособных отправилось торить дорогу в лагеря.

  Партия исходила из того, что для упрочения диктатуры пролетариата и построения социалистического общества, кроме индустриализации, необходим ещё переход от мелкого индивидуального крестьянского хозяйства к крупному коллективному сельскому хозяйству, снабжённому тракторами и современными сельхозмашинами, как единственно прочной основе Советской власти в деревне.

  Она же исходила из того, что без коллективизации невозможно вывести нашу страну на широкую дорогу построения экономического фундамента социализма, невозможно избавить многомиллионное трудящееся крестьянство от нищеты.

  Вступление в колхоз означало передачу коллективу всего имущества. 10 декабря созданный в это время Колхозцентр направил директивную телеграмму "всем местным организациям в районах сплошной коллективизации": "осуществить 100% коллективизацию тяглового скота и коров, 80% - свиней, 60% - овец и птиц, 25% коллективных хозяйств должно быть коммунами".

  В деревню направляются коммунисты - двадцать пять тысяч - для того, чтобы загнать крестьян в колхоз. Крестьянам заявляют: кто не идёт в колхоз, тот враг советской власти. На 1 июля 1928 года в колхозах было 1,7% крестьян, в ноябре 1929 - 7,6%, в марте 1930 года - 58%.

  Растёт число колхозников, сокращается число "кулаков", определения понятия "кулак" не было. Кулаками считали тех, у кого было две коровы, или две лошади, или хороший дом. Поскольку не было ясного представления, что такое "кулак", каждый район получал норму коллективизации и раскулачивания. Норма коллективизации была всюду одинаковой - 100%, норма раскулачивания - разной, в среднем 5 - 7%. Но, многие из крестьян, которые ранее относились к середнякам или зажиточным середнякам, теперь были записаны в кулаки и подвергнуты "раскулачиванию". Впрочем, выселению подверглись и многие маломощные середняки, бедняки и даже некоторые бедняки, которые... для удобства репрессий были обозначены нелепым термином "подкулачник".

  Исходя из политики ликвидации кулачества как класса и в связи с приближающейся сельскохозяйственной кампанией, ЦК постановляет провести следующие мероприятия:
  1. Отменить в районах сплошной коллективизации в отношении индивидуальных крестьянских хозяйств действие законов об аренде земли и применении наёмного труда в сельском хозяйстве.
  2. Конфисковать у кулаков этих районов средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке, кормовые и семенные запасы.
  3. Принять в отношении кулаков следующие меры:
  I. Первая категория - контрреволюционный кулацкий актив немедленно ликвидировать путём заключения в концлагеря, не останавливаясь в отношении организаторов террористических актов, контрреволюционных выступлений и повстанческих организаций перед применением высшей меры репрессий;
  II. Вторую категорию должны составить остальные элементы кулацкого актива, особенно из наиболее богатых кулаков и полупомещиков, которые подлежат высылке в отдаленные местности Союза ССР и в пределах данного края в отдалённые районы края;
  III. В третью категорию входят оставляемые в пределах района кулаки, которые подлежат расселению на новых отводимых им за пределами колхозных хозяйств участках.
  4. Количество ликвидируемых по каждой из трёх категорий кулацких хозяйств составляло в среднем, примерно, 3 - 5%.

  Выселению и конфискации имущества не подлежат семьи красноармейцев и командного состава РККА. В отношении же кулаков, члены семей которых длительное время работают на фабриках и заводах, должен быть проявлен особо осторожный подход с выяснением положения соответствующих лиц не только в деревне, но и в соответствующих заводских организациях.

  Одновременно шло два процесса: создание колхозов и ликвидация "кулака". Процессы эти были взаимосвязаны многими нитями. Прежде всего "раскулачивание" должно было дать "материальную базу". С конца 1929 до середины 1930 "было раскулачено свыше 320 тысяч кулацких хозяйств. Их имущество (стоимостью более 175 млн. рублей) было передано в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов батраков и бедноты. Это имущество составило более 34% колхозного неделимого имущества". Ликвидация "кулаков", лишая деревню наиболее предприимчивых, наиболее независимых крестьян, подрывала дух сопротивления. Кроме того, судьба "раскулаченных", выселяемых, вывозимых на Север, должна была служить примером того, как поступает советская власть с теми, кто не идёт в колхоз. Идти в колхоз нужно было немедленно.

  Преследуя скорейшее уничтожение кулаков, ЦК постановляет:
1. Предложить ОГПУ репрессивные меры в отношении кулаков провести в течение ближайших четырёх месяцев (февраль - май), исходя из приблизительного расчёта - направить в концлагеря 60 000 и подвергнуть выселению в отдалённые районы - 150 000 кулаков.
2. Члены семей высылаемых и заключённых в концлагеря кулаков могут, при их желании и с согласия местных райисполкомов, остаться временно или постоянно в прежнем районе (округе).
3. Ориентировочно в соответствии с данными мест, установить по областям следующее распределение заключаемых в лагеря и подлежащих высылке (в тыс.):
4. Высылку произвести: в округа Северного края - 70 тыс. семейств; Сибири - 50 тыс. семейств; Урала - 20 - 25 тыс. семейств; Казахстана - 20 - 25 тыс.

  "Кулаков" и "подкулачников" выселяли с семьями, грудными детьми, стариками. В холодных нетопленых вагонах везли сотни тысяч высланных за тысячи километров - в отдалённые местности Урала, Сибири, Казахстана. Многие переселенцы гибли в пути, другие гибли по прибытии на место, ибо, как правило, высланных высаживали на голом месте: в лесу, в горах, в степи.

  Вальтер Кривицкий в 1937 году вспоминал о том, что привелось ему видеть зимой 1934 года на вокзале в Курске: «Того, что я увидел, я никогда не забуду. В зале ожидания набилось около шестисот крестьян мужчин, женщин, детей - их как скот перегоняли из одного лагеря в другой... Многие лежали почти голые на холодном полу. Другие явно умирали от тифозной горячки. На каждом лице видны были голод, мука, отчаяние...»


 Распятая деревня: переплетение судеб Малышевых – Леонтьевых


«Давно отцами стали дети,
Но за всеобщего отца
Мы оказались все в ответе,
И длится суд десятилетий,
И не видать еще конца»
А. Твардовский

Семья Малышевых


 
Малышевы Иван Матвеевич, Анна Андреевна и их маленький сын Филипп в конце 20-х годов прошлого столетия жили в деревне Загижга Сороковского сельского совета. В настоящее время это территория Усольского района. Жили большой семьей в одном доме: родители, братья и сестры со своими семьями. В собственности у них была земля, кузница, мельница, держали скот, и было 6 рабочих лошадей. В период коллективизации их раскулачили.

  Во время раскулачивания мельница сгорела. Ивана Матвеевича обвинили во вредительстве и во время пожара дважды бросали в огонь. Спасла жена – бросила его горящего в реку.

  Анна Андреевна с сыном Филиппом, а также сестра брата Надежда Малышева с дочерью были сосланы на поселение. Поселение находилось выше Ныроба и называлось Тулпан. Везли их по этапу на подвозах с лошадьми. По приезду всех переселенцев поселили жить в бараке. В то время их называли «спецпереселенцами».

  Бараки «спецпереселенцев» не соответствовали санитарно-гигиеническим и техническим нормам. Они представляли собой большие сараи, внутри которых располагались сплошные нары в 2-3 яруса, почти все окна для сохранения тепла забивали наглухо. Строились бараки наспех, из старого леса, поэтому продувались ветром и были очень холодны. Это были грязные и холодные помещения. Столов, тумбочек и кроватей не было, недоставало посуды, тазов и умывальников. Многие люди болели чесоткой.

  Общая картина снабжения продуктами «спецпереселенцев» была очень убогой. «Спецпереселенцы» часто жили на грани голода. Из продуктов в «спецпоселках» нередко выдавали только хлеб. Дети «спецпереселенцев» должны были получать дополнительное питание, в частности молоко. Но в поселках нередко отсутствовали хлеб и картошка, а уж о молоке и говорить не приходилось. Дети переселенцев питались только черным хлебом и горячей водой. От недоедания люди болели и умирали.

  Основная работа «спецпереселенцев» была - это заготовка леса. На территориях, очищенных от леса, раскорчевывались пни. Эту тяжелую работу, которая считалась второстепенной, в основном выполняли женщины. Из-за голода и нищеты многие занимались попрошайничеством. Неработающие в лесу, чаще женщины и старики, ходили по деревням, пытаясь что-то продать из привезенных вещей или обменять их на продукты.

  Чтобы прокормиться люди подрабатывали у местных жителей. В частности Анна Андреевна часто подрабатывала в доме местного попа.
Было принято решение о побеге. Ночью Анне и Надежде с детьми удалось переправиться на лодке по реке Колва: помогла местная жительница. Шли с детьми по лесу ночами. Филиппу было 5 лет, а дочь Надежды была чуть постарше. В дороге дочь Надежды тяжело заболела и умерла. Женщины всю ночь просидели у могилы девочки. Чтобы спасти второго ребенка, они в деревне Серёгово уговорили местного попа оставить Филиппа у себя на некоторое время. Дальше в путь женщины отправились одни. Спустя некоторое время в местном сельском совете женщинам помогли сделать справки о том, что они не «кулачки», а «батрачки». (Из воспоминаний Анны Андреевны).

  В то время, когда Анна Андреевна с сыном Филиппом была сослана на поселение, ее мужа Ивана Матвеевича осудили по 58 статье «Враг народа» на 12 лет. Отбывал он свое наказание в городе с многообещающим названием Надеждинск (ныне город Серов). Иван Матвеевич о годах, проведенных в заключении, рассказывать не любил. Известно, что охрана в тюрьме была очень плохая, и некоторым заключенным удалось бежать. До Чусовой добирались на товарных поездах. Вернулся домой Иван Матвеевич истощавшим, голодным и больным.


Семья Леонтьевых


 
Степан Иванович Леонтьев воевал в Первую Мировую войну, был взят в плен в Румынии. Из плена ему удалось сбежать, за что его впоследствии наградили наделом земли. Поселился в 20-х годах жить на хуторе Семеновка, что на реке Уньва в Сороковском сельском совете, в дремучий лес. Расчистил 25 га леса. На хуторе было всего два дома: его и сына Федора. Так как хутор был далеко от цивилизации, то до 1939 года его в колхоз вступать не принуждали. Но со временем землю все равно отобрали и за то, что не хотел вступать в колхоз, ему заколачивали окна «чтобы не смотрел на колхозный свет».

  Перед Великой Отечественной войной Степан Иванович вступил в колхоз и проработал там сторожем. Сын Федор погиб на войне.


  Эти две истории о своих родственниках автор работы узнала от своего дедушки Малышева Дмитрия Филипповича. Он сын того самого мальчика Филиппа, семью которого в 30-х годах раскулачили в деревне Загижга. А Степан Иванович Леонтьев будет ему дедушкой по линии мамы.

  Филипп вырос. Женился в 1948 году на Анне Степановне Леонтьевой. Вырастили восьмерых детей. С 1954 года Филипп Иванович работал председателем колхоза в деревне Ужеговка. В1960 году Филипп Иванович вместе с семьей переехали жить в село Березовка, где он стал работать главным бухгалтером в колхозе «Путь к коммунизму».

  Голгофу репрессий пережила уральская деревня. Коллективизация или распятая деревня пронизана болью за судьбу русской деревни, распятой в годы индустриализации. В настоящее время нет уже того хутора Семеновка, где жил Степан Иванович Леонтьев. В деревне Загижга осталось всего 3 дома, в которых еще живут люди. По сей день печально смотрят на нас «пустыми глазницами окон» заброшенные дома деревень. В некогда богатом селе Березовка нет никакого производства, все разрушено: бывшие колхозные и совхозные строения, скотные дворы, конюшни, механические мастерские, гаражи, церковь и многое другое. Зарастают кустарником поля и сенокосы. Ушли в небытие большие стада коров, табуны лошадей. Распятая деревня ждет своего воскресения и хозяина.

Интервью c Дмитрием Филипповичем Малышевым


  Ваши родные, как известно, подверглись раскулачиванию в период коллективизации. Кто именно из ваших родственников был раcкулачен?
 
Родители моего отца Малышевы Иван Матвеевич и Анна Андреевна в 30-х годах были раскулачены. Жили они в деревне Загижга. Держали скот, лошадей, были мельница и кузница. Бабушку с ребенком сослали на поселение, которое находилось выше Ныроба и называлось Тулпан. Дед был осужден по 58 статье «Враг народа».

  Как сложилась судьба ваших родных после раскулачивания?
 
Бабушка с поселения вместе с ребенком сбежала. Помогла в этом местная жительница. Уехала жить в Усолье. В дальнейшем ей удалось достать справку, что она «батрачка», а не «кулачка». Дедушка был осужден на 12 лет, отбывал наказание в городе Надеждинск.

  Что рассказывал вам Иван Матвеевич о годах, проведенных в заключении?
 
Об этом периоде жизни дед вспоминать не любил. Известно, что охрана в тюрьме была плохая, и ему с группой заключенных удалось бежать. До Чусовой добирались на товарных поездах, многих по дороге поймали. Вернулся домой он истощавшим, голодным и больным.

  Известно ли вам в каких условиях жили «спецпереселенцы»?
 
Бабушка вспоминала, что везли их на поселение по этапу на подвозах с лошадьми. По приезду поселили жить в общем бараке. Барак был холодным, спали на нарах.

  Чем питались, где и как работали «спецпереселенцы»?
 
С продуктами было плохо, голодали. Многие ходили и попрошайничали, нанимались в работники к местным жителям. Бабушка часто работала в доме попа. В основном «спецпереселенцы» занимались заготовкой леса. Женщины выкорчевывали пни на вырубленных от леса территориях.

  Что вам известно о родственниках вашей мамы Анны Степановны? Как отразился период коллективизации на их семье?
 
Дед Степан Иванович Леонтьев воевал в Первую мировую войну, был взят в плен в Румынии, бежал. За это его наградили наделом земли. Поселился жить на хуторе Семеновка. Так как хутор был далеко от цивилизации, то до 1939 года в колхоз вступать его не принуждали. Перед самой войной в колхоз он все- таки вступил, работал сторожем. Землю отобрали.

  Кем были ваши родители Малышевы Филипп Иванович и Анна Степановна?
 
С 1954 года отец работал председателем в деревне Ужеговка. В 1960 году вся наша семья переехала жить в село Березовка, где он работал главным бухгалтером в колхозе. Семья была большая – 8 детей, я самый старший. Мама по приезду в Березовку работала техничкой в школе, потом в интернате. Ей пришлось работать и счетоводом в садике, и по совместительству бухгалтером в сельсовете. Отсюда и ушла на пенсию. Мама награждена медалью «Медаль материнства» I степени -1961 г.; медалью «Медаль материнства» II степени в 1964 г.; медалью «Медаль материнства» III степени в 1967 г.

 Как вы относитесь к тому, что в наше время деревня умирает?
 
Я всю свою жизнь прожил в деревне. Работал в совхозе трактористом и комбайнером. Мне жаль, что не стало совхозов, что разрушены все совхозные строения, заросли поля. На селе нет работы. Молодежь стремиться уехать в город.

Заключение

  Страшный синдром сталинского режима-репрессии. Особенно мощная волна репрессий связана с коллективизацией деревни. Под моховик репрессий попали крестьяне, не принявшие коллективизацию. Одни из них были заключены в лагеря или расстреляны, другие стали переселенцами в районы Сибири, Урала. История помнит своих героев труда, войны – и это правильно. Но сегодня по праву памяти живой, нужно говорить и о тех, кто был принесен в жертву сталинской модернизации. Через Голгофу репрессий прошла Уральская деревня. Распятая русская деревня сегодня ждет своего воскресения и хозяина. Возрождение деревни возможно, если мы вспомним о своих корнях.

  Между тем социологический опрос, проведенный автором, высвечивает проблему исторической памяти. Социологический опрос учащихся школы №3 выявил, что у 15% респондентов были раскулаченные в семье. Из них 66% ничего не знают о своих раскулаченных родственниках. 65% респондентов ничего не знают о периоде коллективизации. У 85% в семье раскулаченных не было.

  У страны нет исторической судьбы, если ее народ не помнит и не боится прошлого. Покаяние – путь в будущее.

  «По праву памяти живых» автор работы проследила переплетение судеб раскулаченных во время коллективизации Малышевых и Леонтьевых. И пришел к выводу, что деревня ждет своего хозяина и воскресения.
Практическая значимость работы состоит в том, что данный материал можно использовать на уроках истории и классных часах. Собранный автором исторический материал может составить архив исторических документов.
 

Фотографии из домашнего архива Дмитрия Филипповича Малышева

 

 

 

 

 

Малышев Иван Матвеевич
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Малышева Анна Андреевна
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Леонтьевы Степан Иванович и Евдокия Михайловна
 

 

 

 

 

 

 

 

Семья Малышевых Филиппа Ивановича и Анны Степановны
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Малышев Дмитрий Филиппович
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Березовский район в 1923-1930 г.г.
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Березовский район на карте Верхнекамского округа (1923-30 г.г.)
 

 

 

 

 

 

 

 

скачать презентацию в формате pptx  

 

 

 

 

 

Шавардина Настя scarlet97@mail.ru